March 29th, 2015

Беседа Дмитрия Быкова с Игорем Иртеньевым // "Собеседник", №10, 18-24 марта 2015 года

Originally posted by jewsejka at Беседа Дмитрия Быкова с Игорем Иртеньевым // "Собеседник", №10, 18-24 марта 2015 года
.


ИГОРЬ ИРТЕНЬЕВ: Я ПОРВУ ЗА АЛКУ И ЗА ПУТИНА

Игорь Иртеньев — один из самых известных во всем мире русских поэтов, и хотя «известный поэт» — по нынешним временам звучит парадоксально, он как раз и есть такой парадокс и живет в этом статусе уже лет 30.

Из тех, кто начинал вместе с ним, одни переквалифицировались в бизнесмены, сценаристы или памятники себе, другие уехали и замолчали, а третьи, увы, просто умерли.

И торчит Иртеньев среди российского пейзажа чуть ли не единственным напоминанием о клубе «Поэзия» и о прекрасном поколении, прямо из андеграунда шагнувшем в журналы и на эстрады.

Есть замечательный критерий подлинной поэзии: если она ушла в обиходный язык — значит, поэт хорошо справляется с главной своей работой. То есть дает человечеству точные формулы для выражения тех вещей, которые оно чувствует, но вслух высказать не может.

И множество раз в своей жизни наш человек думает о себе словами Иртеньева: «Мой друг, мой брат, мой современник! Что мне сказать тебе в ответ? Конечно, трудно жить без денег, а где их взять, когда их нет?», «Беспечные подруги давно минувших дней уже не так упруги, чтоб не сказать сильней», «Страна моя идет ко дну со мною заодно, а мне обидно за страну и боязно за дно».


«Советский Союз был не лучше. Но честней»

— Сейчас все разговоры начинаются с Немцова и долго еще будут начинаться. За что его убили?

— За то, что он был мужик и ничего не боялся. Действительно бесстрашный, и при всем своем мажорстве и понтах был очень правильный человек. Принципиально не подлый. И конечно, он им мешал, потому что из всей российской оппозиции имел наименьший антирейтинг. Как бы он собой распорядился — гадать не берусь: парламентские выборы, например... Он и в Ярославле многим кровь попортил. И доклады его им были опасны, конечно, даром что основывались на открытых источниках. Если б он им не мешал, они бы его в своих «Анатомиях» не полоскали и прослушку бы не печатали. А они печатают, даже посмертно, что я вовсе уж не знаю, как назвать. В общем, прав классик: «Бывали хуже времена, но не было подлей».

— То есть теперь и ты со мной согласен, что Советский Союз был лучше?

— Он был не лучше в смысле разнообразных запретов, зажимов, закрытости страны и недостатка еды, но он был честней и как-то по-деревенски проще. Без нынешней, по крайней мере, дугинской византийщины. Все эти престарелые вожди искренне полагали, что они даны народу для заботы о нем, для его прокорма, и даже как-то заботились и воровали по-отечески умеренно. Нынешние же — какая-то кристальная, химически чистая сволочь. Они ни во что не верят вообще. Правил нет, взывать к совести бесполезно. Те, по крайней мере, хоть и делали всякие гадости, но как-то даже по-наивному трогательно, типа старухи Шапокляк.

— Не случилось ли у тебя часом разочарования в народе?

— У меня никогда не было особого очарования, но было рудиментарное, внушенное, не очень естественное чувство вины интеллигента перед народом. Вот оно-то у меня исчезло без следа, и его проявления в других меня теперь только раздражают. Случилось это где-то на втором сроке Путина — между четвертым и восьмым годами примерно. Какая там вина интеллигенции? Да она — самое лучшее, самое действенное, что есть в этом народе, который бульдозером с печи не стащишь. А преклонение перед большинством — этого я вообще не понимаю, равно как и перед размерами тоже. Размеры России — может быть, как раз главная ее беда.

— Такие разговоры сейчас особенно пылко преследуются.

— Потому что это и есть корень зла — а как о нем можно говорить вслух? Историческая беда России в том, что в безостановочном своем расширении она проглотила больше, чем смогла переварить, набрала больше, чем может обустроить. В результате середина страны, как в плохом стихотворении, просто провисает. Спасение такой территории — только в самоуправлении, потому что централизация неизбежно ведет к диктатуре и будет заканчиваться ею всегда. Но теперь ведь любой разговор о самоуправлении приравнивается к экстремизму. Ты сразу как бы призываешь к распаду. Хотя Америка, например, не распадается.

Collapse )
.